Карелий Викторович, Вождь

Карелий Викторович, Вождь

15.05.2019 0 Автор Valia

Об уходящих друзьях трудно писать. Но все пишут. И я буду. Трудно писать, потому что это похоже на хождение по углям: очень легко обидеть или оскорбить чьи-то чувства, оказаться непонятым. Но в последнее время весь рунет такой, да и мало кто читает такие записи. Поэтому всё равно.

Я редко плачу, когда пишу дневники. Но вот это – один из таких моментов. Эта запись – не особенно для чтения реальными людьми, скорее для себя, выговориться. (Пожалуйста, учитывайте это.)

Итак, Валерий Викторович. Чтобы понять, что он для меня сделал, нужно отследить мой путь чуть раньше 2004, кажется, года. Мне трудно вспоминать тот период, потому что многое из него я старалась вычеркнуть из памяти. Болезненные, тяжёлые моменты. Деревянные игрушки, прибитые к полу. Быть ребёнком из бедной семьи, посещающим пафосную школу для богатеньких – в целом неприятный опыт: умнеешь, но становишься одиноким по выбору. И потом это “одиночество по выбору” приносишь уже в другие компании, лучшие. Так было и со мной. Один хороший человек, помнится, сказал другому отправить меня в Михайловское: там хорошая компания, возможно, что-то в моей одинокой и немного озлобленной жизни изменится от этой компании.

Как же он был прав.

И встретил меня В. В., на площади около ДТ, посмотрел и что-то такое сказал. Потом были чемоданы, автобус, Михайловское, как обычно бывает, суетливое, бодрое, рабочее. Если вы читали “Педагогическую поэму” и другие книги А. С. Макаренко – со мной происходили те же процессы, что происходили с беспризорниками, попавшими в сильный коллектив. Сначала шок, потом непонимание, как я вообще жила до этого всего. Помню страшное нежелание оставлять это всё позади – в момент, когда обратный уже автобус подруливал к площади Колумба.

Зацепилась за единственную доступную ниточку: турклуб Андрея Жарова (он – ещё один определяющий человек, но о нём не сейчас). И началось моё восхождение. Трудное, потому что мне очень трудно было со своими первобытными “домашними” привычками вливаться в типичную турклубную компанию, бодрую и весёлую, но со своим мнением, которое не всегда учитывает бэкграунд нового человека.

И всю эту дорогу ВВ был рядом. Иногда звонил, подбадривал. Иногда звонила я и делилась своими мыслями и чувствами. В основном общались мы, конечно, в Михайловском. Писали стихи, обсуждали их. Читали с табуретки. 🙂 Люблю Михайловское и наивно надеюсь, что и после ухода ВВ оно продолжит жить… Время покажет.

Типичное Михайловское. 🙂 Фото Жени Комаровой (Судановой)

Так вот, если бы не ВВ, то я бы наверняка так и не смогла влиться в эти компании. Потому что очень часто в таких компаниях доминируют люди, которые не понимают, что бэкграунд другого может быть не исключительно счастливый и благополучный – а любое неблагополучие будет сквозить во взгляде, лице, походке – и отпугивать других. Понятные, закономерные вещи – базовые, животные.

А ВВ понимал, что в жизни детей бывают чёрные пятна, полосы или даже целые, блин, беспросветно чёрные эоны, откуда непонятно, как выбраться. И мог помочь. По крайней мере, протягивал руку. И конкретно меня эта рука спасла.

 Фото Жени Комаровой (Судановой)

Тогда было важно только это. А теперь с высоты своих “поздних двадцатых” я вижу ещё и то, что тогда было не заметно: он очень много рисковал. Рисковал, и ему прилетало, и наверняка были всякие красавчики, которые комментировали: “лучше сидел бы дома, ничего бы не было” (ох…). Визиты СЭС в лагерь, неожиданные пропуски электричек в Карелии, ответственность перед родителями (мои были хотя бы адекватны, а сколько родителей, цепляющихся к мелочам? хотя справедливости ради – в Зеленограде вообще сообщество удивительно адекватное).

Fast forward в сегодняшний день. В чате памяти выбирают фото для прощания, и ни одно не подходит. Почему? Наверное, надо, чтобы было грустное, серьёзное, мудрое выражение. Да, только в моей памяти ВВ навсегда останется вот таким:

Фото Жени Комаровой (Судановой)

Да, он постоянно рисковал, зато жил полной жизнью. С нами. Был настоящим Другом и Учителем. Настоящим учителем, а не первосентябрьским собирателем мёртвых растений. Некоторые учителя говорят: нужна дистанция между учениками и нами, а то не будет авторитета. Дистанция в случае ВВ была такой: он молчал о трудностях. Улыбался и поддерживал. Шутил. Смеялся. Разряжал обстановку. Дарил комплименты. Радовал.

И настроение в поездках с ним тоже было таким. Радостным.

Женя Комарова, Петяярви, год 2004-2005, наверное. Фото, ух, Жени Комаровой. Как?! 🙂

Я до сих пор иногда достаю и пересматриваю фото из поездок с ним, хотя, как видно по датам, это преданья старины глубокой, и с грустью наблюдая свою телефонную книжку, я считаю по пальцам одной руки номера, которые остались в ней с тех пор.

Сегодня вычёркиваю ещё один…

Но не вычеркнешь любимых стихов из памяти. Ту маленькую книжку стихов, которую выпустили по итогам карельской поездки, я до сих пор помню, кое-что из неё помню наизусть, в основном как раз стихи ВВ.

Не вычеркнешь из памяти тех улыбок и шуток. Никогда. Как с моим дедушкой, он давно умер, но его лицо стоит передо мной, его голос звучит в моих ушах, особенно в тяжёлые моменты. Я вижу его как живого. И ВВ я тоже вижу, и всегда буду видеть. Я запомнила Дашу Кузину, хотя мы мало общались (но какая же она была добрая и хорошая девчонка!), запомнила Серёгу Бо-бо (фамилия? чёрт, не важно). Хороший, весёлый парень был.

Все остаются в памяти. В мыслях. Хорошо и плохо. Хорошо, потому что те, кто ушёл, всегда со мной. Плохо, потому что тех, кто всё ещё здесь, я тоже держу в мыслях… А устроить встречу – повода нет. И все заняты. Всегда. И все сидят по чатам, удовлетворяясь иллюзией близости.

А теперь ушёл ВВ. Сколько ниточек порвётся с его уходом? Сколько людей теперь не сможет ответить себе на вопрос, зачем приезжать в Михайловское и Зеленоград? Кто те дети, которым нужна помощь так же, как она нужна была мне в далёком 2004?

Вернуть нельзя. Забыть невозможно. Лучшее, что мы можем сделать – это продолжить его дело.

А сможем ли мы? Будем ли мы? Или будем отсиживаться за уютными компиками с чаёчком? Или будем ездить только сами, потому что неохота возиться с мелкими и их взбалмошными требовательными домоседами-родителями? Получать от них ушат помоев за всё подряд? Разгребать нарушенные договорённости с официальными лицами в последний момент, когда за спиной стоит автобус с уставшими детьми? Срочно искать 40 пирожков с мясом нормального качества на каком-нибудь заштатном вокзале? Потерянные паспорта и свидетельства о рождении? Укус гадюки в карельском лесу?

Мало ли, что может случиться, лучше отсидимся, отмотаем срок, дома безопаснее и вкусно кормят. Почитаем газету, где пишут, что кто-то бестолковый завёл в лес группу детей и заморозил там. Поругаем этого кого-то. Нальём ещё чаёчка. Включим телевизор. И так до старости. До походов по поликлиникам и очередям, потому что это происходит со всеми, организм неизбежно стареет и сдаёт позиции. Зато не случилось чего-нибудь пострашнее. А могло. Можно было попасть в тюрьму, например, за то, что заморозил детей в лесу, или верёвка порвалась на занятии по скалолазанию, или ещё что-нибудь пострашнее. Да, только так же можно попасть, переехав пьяного мудака  в чёрной куртке ночью на “зебре”. Какие-нибудь дерьмовые черти могут подделать документы и взять на тебя кредит на крупную сумму. Риски всё равно будут. Можно сидеть и дрожать. А можно сидеть и дрожать по более достойным причинам. 🙂

И вот тут включается неожиданное обращение к одному конкретному человеку. Он знает, что это написано для него.

Все ниточки теперь сходятся в твоих руках.

Давай.

Мы с тобой.