Григорий Горин, “Избранное”

Помнишь, когда мы были у Архимеда…

Бывает, находишь своего человека. Случайно встречаешь где-нибудь за столиком кафе, говоришь и не можешь наговориться. А бывает, находишь такую книгу, что хочется её всю выделить жёлтым маркером от корки до корки. Вот книги Горина я так и читаю. Убираю маркер подальше, чтобы избежать искушения.

“Учась в медицинском институте, а затем работая врачом в Москве на станции “Скорой помощи”, я продолжал писать рассказы и фельетоны. При этом настолько усовершенствовал себя в создании смешных ситуаций, что вскоре был принят в Союз писателей, но вынужден был оставить медицину в покое. (Многие из недолеченных мной пациентов живы и до сих пор пишут мне благодарственные письма за этот мужественный поступок.)”

Врач на “скорой” и при этом писатель-юморист?

“Я же давно заметил, что наша жизнь от стараний писателей лучше не становится. Другое дело — её можно сделать чуть легче, если научить читателей не впадать в отчаяние”

Или вот, например.

“Таков парадокс памяти: всё её внимание направлено на того, кто пролил кровь, а не на того, кто переливал. Человек, вершивший злодеяние, покрывший себя “геростратовой славой”, навсегда остался в истории, десятки и сотни людей, свершавшие благородные поступки, растаяли в безвестности…”

Это из предисловия к его пьесе “Забыть Герострата!” Если бы у меня сейчас был только час времени, чтобы прочитать что-то из его сочинений, то её бы я, наверное, и выбрала. Хотя мой любимец на все времена всё-таки “Тот самый Мюнхгаузен”.